Оставить заявку
Прикрепить файл
Нажав кнопку "Отправить заявку", я даю согласие на обработку моих персональных данных. Соглашение об обработке персональных данных
+7 (495) 162-62-77
Английский для HR
РКИ - русский как иностранный
Корпоративный английский в деловой сфере
Английский язык в бизнесе
В мире проявился интерес к изучению русского языка
Различные курсы английского для различных банковских специалистов
Требования к организациям в сфере обслуживания к Чемпионату Мира по футболу – выучить английский
RVCA: A Brand Like No Other
Корпоративное обучение английскому языку
о немецких ласковых прозвищах
Урок английского в группе инженеров - учимся три недели. Дошли до первой грамматической темы.
Изучение смерти и возрождения языка на примере мэнского гаэльского языка
Как быстро и легко изучить итальянский?
Вы не можете сказать ни слова?
Работодатели поддерживают британскую систему иммиграционного контроля после референдума о выходе Великобритании из ЕС

О нецензурщине

30.04.2018
!Лонгрид – заварите себе чаю

Я очень люблю тот пласт русской лексики, который называют русским матом. Для меня это почти жанр. В полемике о русском мате, как правило, существует как минимум три основных лагеря: приверженцы моей точки зрения или просто те, которые не придают особого значения употреблению мата в речи, за ними следуют люди, которые к этому слою лексики совершенно равнодушны, и те, которые считают употребление мата в речи элементами грубости/невоспитанности/необразованности/бестактности (нужное подчеркнуть). В этом споре победителей не будет никогда, ровно как и не будет хороших и плохих – кто-то назовёт одних грубиянами, вторые назовут третьих ханжами, четвёртые промолчат. Как бы то ни было, нецензурная брань – очень живая часть языка, которая работает вместе с эмоциями и – хотят того противники мата или нет – является неотъемлемой частью культуры носителей языка. Здесь не пойдёт речь ни об этимологии, ни о воспитании. Здесь я позволю себе изложить свою точку зрения на эту тему, опираясь лишь на стилистику, ситуативность диалога и личный опыт.

Как я уже упоминал, русский мат для меня целый жанр. Так было не всегда. Когда я приехал в большой город из своей дыры, моя речь была страшно загажена. Загажена орфоэпическими ошибками, дурной стилистикой и довольно хилым синтаксисом. Орфография была на относительно сносном уровне, потому как русский язык и литературу я в школе всё же любил. Понятия не имею, как я умудрился так запустить речь. Видимо, одной литературы было мало, а окружение оказывало своё влияние. Однажды на первом курсе мы писали какую-то работу на уроке культуры речи, и я, проверяя свой текст, пришёл в ужас от собственного стиля. В тот день я официально перестал употреблять в речи обсценную лексику и начал за своей речью пристально следить. Книги читались, речь выравнивалась. В своём собственном эксперименте чувствовал себя Элизой Дулиттл из «Пигмалиона» Шоу, только вместо кокни в речи царила просто банальная помойка. В своей обиде на нецензурную лексику я даже начал одёргивать друзей, которые грешили крепким словцом. Примерно через год в кругу друзей я получил почётное звание стража чистоты русского языка (это касалось не только мата, но и моего приступа пуризма). А ещё получил другие почётные звания – зануда и ханжа. Но я не обижался, потому что понимал, что рано или поздно позволю себе вернуться к этому «жанру». И позволил – по истечении двух лет. Очень было интересно произносить вслух, скажем так, свои первые слова. Я себя чувствовал маленьким мальчиком, который в присутствии взрослых сказал плохие слова на букву «х». Очень было некомфортно. Я бы сказал, что пришлось заново учиться употреблять эту лексику. И задача усложнилась – теперь нужно было употреблять её так, чтобы она выглядела не как кучка мусора в канаве, а чтобы имела некоторый стиль и звучала уместно – крепко, иногда смешно или просто убедительно. Со временем стало получаться. Употребление мата в речи – умеренное и уместное – похоже на какой-то дерзкий элемент в повседневной одежде – люди заметят, осуждающе нахмурят бровки, может даже бросят что-то обвинительное, а потом присмотрятся поближе и перестают нервничать.

Среди прочих целей употребления мата в речи я упомянул убедительность. Лет пять назад я пришёл на пробный урок в новую группу. Группа состояла всего из двух человек – из двух руководителей двух компаний, которые располагались в одном здании. Обоим было лет по тридцать, оба были очень обаятельными молодыми людьми – ухожены, хорошо одеты, улыбка на лице – в общем всё то, что сразу же располагает к человеку. Пробного урока по сути не было, мы просто поговорили, обсудили план работы, я описал свою сторону работы и свои ожидания от новых студентов. Во время беседы у Миши зазвонил телефон. Миша извинился, снял трубку и начал беседовать с кем-то по работе. Голос у Миши бархатный, вкрадчивый и очень приятный. Миша хорошо говорил по-русски – грамотно, со всеми ударениями и даже не путался в паре одеть/надеть. В какой-то момент Миша замолчал – слушал голос на том конце провода. А потом вдруг своим бархатным басом протрубил в телефон: - Да отправь ты его на х…!». Я даже подпрыгнул от неожиданности. При этом мишина эмоция не была грубой. Знаете, это как корабль, который перед отправлением стоит на воде, равномерно гудит, а потом вдруг издаёт своё ту-тууу перед оправлением, оживляя неторопливую массу людей в порту – неожиданно и волнительно. Миша, позволив себе лихо матернуться в обществе ещё не совсем знакомого человека, хуже выглядеть не стал, улыбка с лица не сошла, а наоборот – что-то в нём ещё появилось. Убедительность, наверно. Да и насколько я понял, последняя его фраза по телефону всё-таки решила проблему.

Часто приходится слышать, что русская обсценщина гораздо хлеще той, которую используют представители других культур. Это не так. В этом вопросе ведущие позиции занимают стилистика, степень табуированности обсценной лексики и – как следствие – простая психология. С точки зрения стилистики всё то, что имеет иностранное происхождение, априори звучит красиво. Для нас чаще всего это иностранная лексика, которая пришла из европейских языков. Редкий любитель красноречия побрезгует каким-нибудь словечком из французского или английского языка. В красивой и грамотной речи иной раз «тет-а-тет» звучит интереснее, чем «с глазу на глаз», а «кадровики» остались поди только в маленьких провинциальных городах, в то время как в больших им на смену пришли «эйчары». Эйчар звучит интереснее, чем кадровик, должны согласиться многие. Кадровик сидит в своём пыльном кабинете с потускневшими обоями в окружении папок «Дело», слушает фоном радио «Маяк» и, громко размешивая металлической ложкой чай в кружке с принтом «Сотрудник года» смотрит на цветастый календарь, посвящённый олицетворяющему нынешний год животному, и высчитывает свободные дни на первой майской неделе. Эйчар же молод, активен, креативен, успешен, в диалоге не пропустит пары-тройки терминов из психологии, а на майские обязательно полетит в Барселону, потому что нужно хорошенько отдохнуть перед большой конференцией эйчаров в Копенгагене. Иностранные слова – красивы и приятны на слух, как бы ни старались приверженцы пуризма придумать эквиваленты, используя средства родного языка. С иностранными словами, как и с матом, тоже стоит обращаться аккуратнее, а то у собеседника уши завянут, но об этом не сейчас. Степень табуированности в этом вопросе уже как бы машет рукой психологии. На нашем телевидении (речь о центральных каналах) крепкие словечки можно было услышать разве что в девяностые в фильмах о тогдашней реальности. Нецензурщина проскакивала крайне редко, но иной раз слышалась из телевизора. Но по большому счёту нецензурная брань по телевидению – табу, нецензурная брань для детей до восемнадцати – табу, нецензурная брань в любых других СМИ – табу. Такая степень табуированности иногда делает запретный плод слаще, так и хочется иной раз, эмоционально рассказывая неприятную историю, внезапно понизить голос и назвать «ужас» другим словом. Голос понижается, «ужас» одевается в другие буквы, собеседник услышал слово и будто сам побывал в этой истории, понимающе кивая и мысленно прощая эту секундную вольность. Цель достигнута, мы дали понять, что это был не просто ужас, но по спине холодок, словно не матернулся, а только что выдал гостайну. Если мы возьмём англоязычный кинематограф, то в каждом втором фильме будет фак-перефак. Детям, конечно, такие слова говорить не стоит, но они же всё равно их слышат из телевизора, значит, не так уж всё и запрещено. То же самое касается немецкого scheiße. Оно не просто присутствует в речи каждого, оно часто в этой речи доминирует, являясь не только словесным выражением любой эмоции, но довольно продуктивным элементом словообразования, помогая расширить степени сравнения немецкого прилагательного до четырёх степеней – kalt-kälter-am kältesten-scheißkalt. Французские merde и putain, кажется, произносит даже мебель лучших домов Парижа, и поэтому для нашего уха они не звучат так грубо, как звучат на самом деле. Помимо этого, не стоит забывать, что кроме указанных наиболее частотных элементов обсценной лексики этих языков существует ещё приличный запас других слов, которые звучат сильнее и грубее. В этих языках я позволяю себе использовать только эти слова, если уж страсть как хочется выругаться. Другие слова мне тоже известны, но их я не употребляю в речи, потому что не могу почувствовать ту степень грубости или хлёсткости, которая в них таится. Наверно, нужно прожить довольно долгое время среди носителей языка, пообщаться с разными людьми, поплавать в самых разных ситуациях, чтобы иметь некоторое представление о стилистике этих слов. Своим студентам я советую познакомиться с обсценной лексикой изучаемого языка. Никто не заставляет их эту лексику использовать, но знать, я считаю, нужно. Хотя бы по той простой причине, что лексикографы не всегда успевают за развитием языка, и то, что в словаре издания две тысячи пятого года означает, скажем, «табурет», сегодня уже совсем не табурет.

***

Эпилог

Шёл третий месяц в Азии. Я очень давно не говорил по-русски, да и уже очень хотелось борща и котлет. В Ханое я разыскал два ресторана русской кухни. На поиски отправился со своим вьетнамским другом, которого, кстати, зовут Хуи́ (он же Хуяша), заманив его рассказами о щах и пельменях. Ресторан «Берёзка», как выяснилось на месте, закрылся ещё год назад, а вот кафе «СССР» работало во всю. Туда мы с Хуяшей и отправились. Я открыл дверь кафе и первое, что я услышал, был довольно гневный вопль. Женский голос откуда-то из-за барной стойки прокричал: – Б…ть, я что сказала сделать, а!? Почувствовался запах борща, а в здоровой плазме на стене Вовка Пресняков визжал что-то из старенького на юбилейном концерте Игоря Николаева. Впервые за несколько месяцев стало не жарко, а просто тепло.
Говорите красиво и убедительно.

Приходите учиться к нам в АКЦЕНТ www.accent-center.ru – плохому мы вас не научим, но пару ссылочек дадим :)

 
Вернуться к списку статей